Александр Бородулин

Я заметил, что он очень увлекся рисованием, потому что в детском саду его воспитательница однажды позвонила и сказала, что он изрисовал всю бумагу, которая была предназначена для всей его группы: он рисовал постоянно и без устали. Я этому не придал значение: рисует и рисует, все дети что-то любят рисовать. Потом он поехал в лагерь «Кавардак». Там у него состоялась первая выставка. Так он понравился кураторам, которые вели курсы, что они сделали ему персональную выставку. Когда я ее увидел, понял, что он становится очень интересным самобытным художником. И это не я один понял. Я увидел, как к нему относятся люди, которые вели там занятия: кто-то просил, чтобы он подарил свою работу и подписал, кто-то предлагал с ним заниматься абсолютно бесплатно. Я увидел, что к нему проявлялся необычайный интерес — за пределами обычного. Потом чуть ли не в первом классе у него начались уже групповые выставки. Дело дошло до персональной выставки, на которой я уже увидел дико интересного, самобытного художника, которых мало. И это продолжается. Мне нравится, что он занимается творчеством и что это ему нравится. Я всячески его поддерживаю — как могу. Но особо не лезу в его искусство. Если он спрашивает моего совета — даю. Учитывая то, что я очень плохо рисую, то могу ему давать советы только концептуального характера, что и стараюсь делать. Но мне кажется, что он развивается в этой области. У него, с моей точки зрения, явно какой-то прогресс, и я ему рад. Но не вмешиваюсь. Если вижу, что ему лень или он гулять хочет, я его не заставляю заниматься рисованием. Может, он станет известным режиссером, писателем или бизнесменом. Пусть становится кем хочет. Но как художник он мне кажется очень интересным.